И когда тот восхищённо крикнул: "Смотрите, она ест снег!" – старику вдруг захотелось жить. откуда это предложение? подскажите…. они должно быть в ди

1 Январь 0001



И когда тот восхищённо крикнул: “Смотрите, она ест снег!” – старику вдруг захотелось жить. откуда это предложение? подскажите…. они должно быть в диктанте…. в диктанте 131 слово….. это точно не Шукшин В. М. ” Как помирал старик”

  • Василий Шукшин

    КАК ПОМИРАЛ СТАРИК

    Старик с утра начал маяться. Мучительная слабость навалилась… Слаб он был давно уж, с месяц, но сегодня какая-то особенная слабость — такая тоска под сердцем, так нехорошо, хоть плачь. Не то чтоб страшно сделалось, а удивительно: такой слабости никогда не было. То казалось, что отнялись ноги… Пошевелит пальцами — нет, шевелятся. То начинала терпнуть левая рука, шевелил ею — вроде ничего. Но какая слабость, Господи!..

    До полудня он терпел, ждал: может, отпустит, может, оживеет маленько под сердцем — может, покурить захочется или попить. Потом понял: это смерть.

    — Мать… А мать! — позвал он старуху свою. — Это… помираю вить я.

    — Господь с тобой! — воскликнула старуха. — Кого там выдумываешь-то лежишь?

    — Сняла бы как-нибудь меня отсудова. Шибко тяжко. — Старик лежал на печке. — Сними, ради Христа.

    — Одна-то я рази сниму. Сходить нешто за Егором?

    — Сходи. Он дома ли?

    — Даве крутился в ограде… Схожу.

    Старуха оделась и вышла, впустив в избу белое морозное облако.

    «Зимнее дело — хлопотно помирать-то», — подумал старик.

    Пришел Егор, соседский мужик.

    — Мороз, язви ево! — сказал он. — Погоди, дядя Степан, маленько обогреюсь, тогда уж полезу к тебе. А то застужу. Тебе чего, хуже стало?

    — Совсем плохо, Егор. Помираю.

    — Ну, что ты уж сразу так!.. Не паникуй особо-то.

    — Паникуй не паникуй — все. Шибко морозно-то?

    — Градусов пятьдесят есть. — Егор закурил. — А снега на полях — шиш. Сгребают тракторами, но кого там!”Смотрите, она ест снег!” – старику вдруг захотелось жить. 

    — Может, подвалит ишо.

    — Теперь уж навряд ли. Ну, давай слезать будем…

    Старуха взбила на кровати подушку, поправила перину. Егор встал на припечек, подсунул руки под старика.

    — Держись мне за шею-то… Вот так! Легкий-то какой стал!

    — Выхворался…

    — Прям как ребенок. У меня Колька тяжельше.

    Старика положили на кровать, накрыли тулупом.

    — Может, папироску свернуть? — предложил Егор.

    — Нет, неохота. Ах ты, Господи, — вздохнул старик, — зимнее дело — помирать-то…

    — Да брось ты! — сказал Егор серьезно. — Ты гони от себя эти мысли. — Он пододвинул табуретку к кровати, сел. — Меня на фронте-то вон как задело! Тоже думал — каюк. А доктор говорит: захочешь жить — будешь жить, не захочешь — не будешь. А я и говорить-то не мог. Лежу и думаю: «Кто же жить не хочет, чудак-человек?» Так что лежи и думай: «Буду жить!»

    Старик слабо усмехнулся.

    — Дай разок курну, — попросил он.

    Егор дал. Старик затянулся и закашлялся. Долго кашлял…

    — Прохудился весь… Дым-то, однако, в брюхо прошел.

    Егор хохотнул коротко.

    — А где шибко-то болит? — спросила старуха, глядя на старика жалостливо и почему-то недовольно.

    — Везде… Весь. Такая слабость, вроде всю кровь выцедили.

    Помолчали все трое.

    — Ну, пойду я, дядя Степан, — сказал Егор. — Скотинешку попоить да корма ей задать…

    — Иди.

    — Вечерком ишо зайду попроведую.

    — Заходи.

    Егор ушел.

    — Слабость-то, она от чего? Не ешь, вот и слабость, — заметила старуха. — Может, зарубим курку — сварю бульону? Он ить скусный свеженькой-то… А?

    Старик подумал.

    — Не надо. И поесть не поем, а курку решим.

    — Да Бог уж с ей, с куркой! Не жалко ба…

    — Не надо, — еще раз сказал старик. — Лучше дай мне полрюмки вина… Может, хоть маленько кровь-то заиграет.

    — Не хуже ба…

    — Ничо. Может, она хоть маленько заиграет.

    Старуха достала из шкафа четвертинку, аккуратно заткнутую пробкой. В четвертинке было чуть больше половины.

    — Гляди, не хуже ба…

    — Да когда с водки хуже бывает, ты чо! — Старика досада взяла. — Всю жизнь трясетесь над ей, а не понимаете: водка — это первое лекарство. Сундуки какие-то…

    — Хоть счас-то не ерепенься! — тоже с досадой сказала старуха. — «Сундуки»… Одной уж ногой там стоит, а ишо шебаршит кого-то. Не велел доктор волноваться-то.

    — Доктор… …







Школа

Комментарии закрыты.